logo Estacion Mir

Начало
Культура
История
Путешествия
Переводы
Книги

Entrada
Cultura
Historia
Viajes
Traducciones
Libros

 

 

 

Para los españoles sobre Rusia, para los rusos sobre España
en español

Светлана Дион

«Вот что значит для меня дом»

Светлана Дион родилась в Ленинграде, в 1983 году переехала в США, сейчас живет в Мадриде. Профессиональная балерина. Автор трех поэтических сборников: “Не дыши без меня” (Эрмитаж, 1998), “Тысяча и одна жизнь” (Блиц, 1998), “Кружево времени” (Лимбус Пресс, 2002). Пишет стихи на русском, английском и испанском языках.

– Светлана, можно спросить, почему ты уехала из России в Америку?
– Абсолютно личные обстоятельства. Мы поехали вдвоем с мамой, она была очень молодая, врач, я училась на последнем курсе балетного училища. Мы приехали в Америку и очень сильно ужаснулись. Нас привезли в негритянский район, было 45 градусов жары, мы увидели колоссальные машины, колоссальные грязные дома, жуткую эту американскую архитектуру. Это было все не для меня. У меня типичная русская душа, меня воспитала русская няня, добрая, хорошая, со всеми этими красивыми ценностями в христианском стиле. Короче говоря, я к Америке за долгие годы, как ни старалась, не привыкла. Я совершенно была поглощена балетом, и только так можно было сносить Америку, переваривать.

– И никто из конкретных американцев тебе не нравится?
– Могу сказать про некоторых знакомых бизнесменов молодцы. Но я всегда предпочитала те профессии, где не деньги делают деньги, а где что-то можно из себя вынуть, сотворить. А когда взял чужие деньги и сделал из них в два раза больше… в принципе, это тоже искусство, но мне больше нравится искусство писателя или поэта, даже самого плохого.

– Значит, несмотря на американский паспорт, ты не считаешь Америку домом?
– Я вообще не считаю, что адрес – твой дом. У меня другие понятия о родине. По душе, по настрою, по культуре мне близка Испания, здесь я чувствую себя уютно. Почти как дома. А где дом – не знаю. Потому что Россия, которую я оставляла, – тоже не та Россия, что сегодня. Там я себя сейчас дико чувствую: точки отсчета сменились, вообще все поменялось. Чтоб там жить, надо многое понять, что-то в себе расставить, от чего-то защититься. Я пока не способна к такой мобилизации.

– Что тебе близко в Испании?
– В Америке такое смешение всего, что никакой единой культуры нет. А в Испании есть, но это не узкая культура: она очень много вобрала в себя. Мне нравится нрав испанцев: они страстные – после американцев уже и это большой плюс. Потому что в Америке ни особо радоваться, ни особо тосковать не нужно – это вредно для здоровья. Фраза избитая, но правильная: там живут, чтоб работать, а здесь работают, чтобы жить. Я считаю, что у испанцев нормальный, здoровый взгляд на жизнь. И здесь все-таки более гуманные отношения между людьми. Хотя бы вот – к ребенку может прийти врач на дом. В Америке – нет, потому что это невыгодно. Мне нравится, что в Испании можно ехать на машине вдоль берега и где угодно остановиться и спуститься к морю. В Америке так нельзя – тебя оштрафуют, отберут машину… Для меня важный критерий – что является общим для всех, то есть что человек имеет, не платя за это, – это может быть общая улица, общий пляж, общая гора, в ресторан при отеле можно войти, не будучи клиентом отеля… Такого общего, публичного, сектора в Америке нет, а в Испании есть. Здесь средний человек больше себе может позволить.

– Как начались твои отношения с Испанией?
– Первый раз меня прислали на неделю из Парижа в Барселону манекенщицей работать, мне было двадцать лет. Потом я приехала в Испанию в 1997 году, сняла небольшую квартиру в деревне Михас, в Андалусии, на побережье, и осталась там на четыре месяца – писать. Там улицы в метр шириной, бабуськи сидят на своих стульчиках, сплетничают, ослики ходят. В Андалусию я влюбилась… Потом встретилась со своим будущим мужем, испанцем, и все время туда-обратно между Испанией и Америкой моталась (в 98 году я начала свой бизнес – организацию выставок-продаж испанских ювелирных украшений в Америке). А когда сын родился, я окончательно решила здесь осесть.

– Как ты сохраняешь русский язык?
– Ну, во-первых, у меня мама русская, много друзей русских, я была в русском балете. Во-вторых, очень интенсивное личное общение с людьми, работавшими на поприще слова. Мое образование литературное – не из американского университета и не от простого чтения книг. Я получила его нахрапом, посредством суровой, жестокой школы – общаясь с людьми, с которыми мне посчастливилось соприкоснуться. Но все равно есть изоляция, и я не удивлюсь, если язык мой беден, если какие-то выражения устарели... Правда, в этой изоляции есть и свое преимущество: я не конкурирую с российскими поэтами, не равняюсь ни на какие течения. Вообще, в течения я не верю. Я пишу о душе, меня не интересует сама кухня, мне посыл важен.

– Ты себя чувствуешь бродягой?
– Отчасти да. Где бы я не устроила дом, мне там не очень хорошо: нет духовного приюта. У меня не осталось близких мне людей, только некие социальные постройки. Думаю, что когда вырастет мой сын, который сейчас младенец, то – если мы с ним будем говорить на “одном языке” – это будет своего рода мой дом. Обнять душой другую душу – вот что значит для меня дом, и тогда можно скитаться, ночевать каждый раз в новом месте, но не быть бездомным.

– В согласии ли ты с самой собой?
– Да – вынужденно. Бунтовала. Но бунтовать надо перед кем-то. Без публики это скучно. Так как у меня не осталось публики, которой можно рассказать: со мной вот такое-то творится, – я решила многие свои штепсели просто вынуть из розетки. Стихнуть, замереть, жить правильно, спокойно, как все. Некоторый покой я нашла в вере.

– Ты верующий человек?
– ...В вере не религиозной. Я могу молиться в ванной комнате, как и в самом красивом соборе. Но я благодарю Бога, что он мне дал тех людей, которых сейчас уже нет, и я не ропщу.

– Ты в общих чертах рассказала о своем романе, который сейчас готовишь к печати. Судя по всему, это очень выношенная и очень личная вещь. Вложив столько опыта и души в одну вещь, не превратишься ли ты в «автора одного романа»?
– Может быть, но не вижу в этом ничего плохого. В этом романе не один роман, в нем заключено несколько историй, в принципе, его можно развивать, но… Перед балериной в зале сто человек, но она танцует перед одним-двумя. Когда я писала, то всегда ориентировалась на одного-двух человек, и теперь, когда их не стало, мне не то что не хочется… а просто я в себе пресекаю стремление писать. Был человек, которому важна была каждая моя запятая… После этого писать еще?.. Может, это значит, что я не настоящий поэт...

2003

Послесловие 2007.
В 2006 году издательство «Ретро» (Санкт-Петербург) опубликовало роман Светланы Дион «Попрошайка любви». В 2007 году Светлана организовала в Мадриде культурную ассоциацию МАГИ (Международная ассоциация граждан искусства).